• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:25 

If I am not grotesque I am nothing.
Ну что же ты смотришь на меня так, словно я прокаженный?
Положи руку мне на грудь, ощути, как клокочет и рвется внутри гнилая плоть.

Да, это твой портрет, дружок, это ты так кончишь, а я присмотрю, чтобы кто-нибудь, столь же ангелоподобный, клал тебе на грудь узкую нежную ладонь и заглядывал в бледное лицо глазами, полными слёз и боли.

Мне-то уже все равно, моя смерть хватает меня за волосы и протаскивает через усеянные битым стеклом туннели, забивая мне в голову бесполезные факты о том, что это не обязательно, просто она, моя Смерть, такая.
А еще она пичкает меня обрывками грязных перьев, чтобы в горле першило, а легкие намертво обратились в два тюфяка с пухом и опилками.

Дышать так же трудно, как пробираться через палящие пески... И не смотри на меня так, я прекрасно знаю, как это - пески, и пирадмиды и смертельная усталость и одно лишь желание - остановить кровоток.
Я видел это в своем сне.
Я с детства вижу этот сон.

Грудь проваливается к самой перине, это твоя тонкая рука вдавливает меня в постель.
Это под твоими пальцами крошатся и ломаются тонкие ребра моей хрупкой груди.

Надави сильнее, чтобы осколки костей впивались в сердце и силой останавливали этот суетливый мотор.
Да, там твой дом, а что поделать?
Разрушь его и отправляйся на свободу.

Мой мальчик, я не задержу.

@темы: туберкулез

07:48 

If I am not grotesque I am nothing.
Ты и правда думаешь, что сможешь меня вытащить?
Милый, милый ребенок.
Я полноправный владелец своего наследия уже почти 17 лет, а ты, явившись в мою жизнь пару недель назад, считаешь, что вправе лишать меня этого?
Я вовсе не смеюсь, это похвально, но наивно.
Ты прав, я больной сумасшедший старик.

Но беги же к своим юным друзьям, мальчик, отчего же ты сидишь у моей постели и читаешь мне вслух?

@темы: туберкулез

12:21 

If I am not grotesque I am nothing.
Dear Bobbie, many thanks for your letter. I haven’t found a moment to answer it sooner. How beastly dull you must be on the top ot Mont Blanc or wherever you are. I do wish I could have managed to get over to see you.
I suppose you’ve heard all about the Salome Row. I can tell you I had a warm time of it between Lane and Oscar and Co. For one week the munbers of telegraph and messenger boys who came to the door was simply scandalous. I really don’t quite know how the matter stands now. Anyhow Bozie’s name is not to turn up on the Title. The Book will be out soon after Xmas. I have withdrawn 3 of the illustrations and supplied their places with 3 new ones (simply beautiful and quite irrelevant)... By the way Bozie is going to Egypt in what capacity I don’t quite gather; something diplomatic I fancy. Have you heard from either him or Oscar? Both of them are really very dreadful people.
I long for your return.
In January I shall be over in Paris for a short time. There is a very jolly exhibition of French work at the Grafton now. Affiches, lithographs, and all that sort of thing. Let me have a line and tell me something about your vegetable life. I suppose you see papers, can I send you any books?

@темы: письма

17:40 

If I am not grotesque I am nothing.
Да, я всегда говорил, что ты из тех, ради кого хочется жить.
Но неизменно добавлял, что ты не тот, за кого хочется умереть.

@темы: мысли

22:30 

If I am not grotesque I am nothing.
Здравствуй.
Угощайся чаем и помадкой.
Тушь на щеке? Ерунда, я просто рисовал, когда ты пришел.
Тебе не понравится. Я себя не очень хорошо чувствую, и это неизбежно сказывается на творчестве, кому как не тебе это знать.

Как тебе сказать. Я считаю, что он никогда не стал бы писать эти пьесы, если бы не потребность в деньгах. Он же мастер острого слова, живых дискуссий, словесных перепалок, а литература для него лишь способ зарабатывать на золотые запонки себе и серебряные портсигары для остальных.
Ну конечно, я знаю. А кто не знает? Вчера у меня был Джон, он сидел в кресле, курил, нервно стучал каблуком по полу, выбивая предательскую дробь, и рассказывал мне всякие гадости, которыми полнится пантеон слухов нашего обширного круга общения.

...

Спасибо, я в порядке. Просто этот кашель... Нет, мне и правда лучше. Возможно, завтра я даже смогу выбраться в театр, давно не был.

Серьезно? Она вышла? И какие отзывы? Ну, конечно, все в восторге, он умеет преподнести даже самое посредственное свое творение как безусловный шедевр, все будут влюблены....
Я? Я - нет. Я слишком хорошо его знаю, чтобы безоглядно бросаться в омут его громадных глаз.
А ты, судя по румянцу, выдающему тебя с головой... Все, молчу.
Молчу-молчу.

Не надо говорить так. Этот ярлык повесили на меня в детстве, да так и забыли отклеить. А теперь он врос в меня намертво. Ты уже допил свой чай?
Пойдем в бильярдную, там стоит единственный настроенный рояль в доме. Я покажу тебе изумительную сонату.

Кровь на губах? Пустяки. Скоро ее не станет.


@темы: рисунки, пиры с пантерами, беседы, мысли

12:07 

If I am not grotesque I am nothing.
Зачем ты спрашиваешь, как мне спалось?
Ведь всем известно, что пораженные недугом, подобно моему, спят очень тревожно, беспокойно и с частыми пробуждениями. И сны посещают нас такие же безрадостные.

Впрочем, я ропщу сегодня совершенно напрасно, потому как видения этой ночи были прекраснее, чем последние годы жизни с распахнутыми очами.

Стоило моей щеке коснуться подушки, как я немедленно оказался в крепких объятиях липкого яркого сна. Казалось, я только что закрыл глаза и вот снова распахнул их, чтобы увидеть голые ветви дубов.
Я лежал на холодной сырой земле, но не чувствовал ничего.
Стояла ранняя весна, деревья были еще голыми, но уже слегка подернулись салатовой дымкой, такой легкой и нежной, что, казалось, моргнешь - и она исчезнет подобно миражу.
Я лежал на голой земле и созерцал дубравы - какая ирония! Англичанину снятся дубравы! - когда ощутил движение вокруг себя. Толстые стебли растений, чем-то схожих с вьюнками и орхидеями, сплошь усыпанные мелкими пирамидками цветов молочно-белого оттенка, нежно касались моих испачканных чернилами рук, обвивали лодыжки, целовали шею.
А я все смотрел на голые ветви могучих дубов.

Тогда гибкие стебли обвили мое тело и оторвали от земли. Лианы становились выше и крепче и поднимали меня все выше и выше.
Я висел в цветочной хватке безвольно, как тряпичная кукла без проволочного каркаса, как шелковая лента, и чувствовал удивительную легкость, словно я не человек вовсе, а гонимый ветром пушистый зонтик одуванчика.

Чем выше поднимали меня мои орхидеи, тем легче мне становилось. И, о, чудо, дубравы на моих глазах зазеленели, резные листья распустились на каждой ветке, за пару секунд созрели и опали бочонки желудей, и листья, что пожухли и утратили всю свою свежесть, поспешили сорваться и бросились вниз, к земле, на которой я уже не лежал, придавленный собственной тяжестью.

Тогда глаза мои залепили торопливые косые струи дождя. Я смежил веки, а когда снова открыл их, надо мной нависал только тяжелый потолок с нелепыми узорами, в которых не было ни малейшего следа той легкости, что подарило мне небо.

А ты не боишься своих снов?

@темы: сны, беседы, чувства

19:43 

If I am not grotesque I am nothing.
Перед самым рассветом проснулся от приступа кашля и бросился рисовать - картина стояла у меня перед глазами.
Я видел ее целиком.
Прекрасный юноша в смертельных объятиях гигантского спрута.
Мерзкие щупальца опутали все тело и душили, давили, ломали его.
Но не от ненависти - от любви.

Но оказалось, что я забыл вымыть перья, тушь в колпачке от склянки высохла, а карандаши все сломаны.

Днем принесли новые перья и тушь, но былого настроения не вернуть.
Я по-прежнему вижу отвратительного монстра, душащего воплощение красоты от разрушительной силы любви, доселе неизвестной ему и потому пугающей и непонятной.

Снова рисую картинки к "Саломее". Только это я могу рисовать, думая о другом.
Ну что же, и спрут и юноша на месте.

Но кто их увидит?


@темы: мысли, рисунки, туберкулез

01:26 

If I am not grotesque I am nothing.
Мне всюду видится лицо мервтого поэта.
В ложах театров, в кляксах на нотных листах, на чужих фотографиях - он всюду, окружил меня. Я почти слышу его голос.
Я боюсь рисовать его тонкое измученное тело - тогда он станет совершенно реален, схватит своей рукой и сломает мне шею раньше, чем я двумя тонкими штрихами добавлю к портрету кандалы.
Я не хочу произносить его имени, я не могу выбросить это видение из головы. В конце концов оно не менее реально, чем сегодняшний ужин с Робби.
Я знаю это лицо, я вижу строчки его стихов перед глазами, они проплывают и окутывают меня как шелковый шарф.

Разложение и гниль. Слишком грубо для поэта.

00:15 

If I am not grotesque I am nothing.
Ткать из желтого тумана покровы и набрасывать их на уродливые дома - вот зачем я гуляю на рассвете.
Вместе с росами омывать слезами утекающее время.

Эта ужасная поза давно изжила себя, но новой нет, а значит, продолжаем до дыр занашивать старое платье.
Показываться вовсе без платья означает быть растерзанным заживо гиенами салонных вечеров.

Ты упрекаешь меня в том, что я не участвую в вашей разгульной жизни. Это неправда, мой друг! Каждый вечер я предаюсь развратному акту с пером и чернилами, изредка изменяя им с роялем и словесными извержениями.
Я поддерживаю вас своими улыбками и благословляю, если это вам необходимо, разумеется, на свершения более дерзкие.
Кажется, вы считаете, что рождены именно для этого. Не стану разубеждать.

Занимался каллиграфией, но дрожат руки от прикосновения к древним таинствам, поэтому я просто любуюсь чужими легкими писаниями и создаю свои собственные. Это проще, чем следовать уже установленным правилам.

Скоро рассвет. Сегодня покрывала будут белоснежными и кружевными.

21:56 

If I am not grotesque I am nothing.
Мое сердце разбилось о наспех и грубо сколоченную стену его равнодушия.
О, эти презрительно поджатые губы! Ни словечка ни просочится сквозь запечатанные уста, да и не нужно никаких слов - выражение глаз, полных издевательского снисхождения, гораздо понятнее замысловато выстроенных речей.

Он изгибает бровь, а я чувствую, как в унисон выгибается мой позвоночник, сминая все напряжнные нервы в один твердый гладкий ком.

Он прячет белоснежные руки под шелковыми перчатками, нежную шею под атласным шарфом, а мягкие волосы - под новенькой шляпой.

Все знают, что его сердце изъедено древоточцами, потому как он один, кто предпочел теплоту ясеневого дерева жару мышц и ледяному холоду олова.
Тонкая корка, а под ней пустота, в которой никому не находится места.

@темы: чувства, пиры с пантерами

08:13 

If I am not grotesque I am nothing.
Очнулся после тяжелого забытья.
Удивительно, до чего бывают обманчивы вещи и явления, когда ты ослеплен собственными страхами.
Подносят к моим губам терпкий горький напиток, я отворачиваюсь, но аромат настойчиво добивается моего расположения и я сдаюсь почти без боя. Восхитительно, яд! Действует медленно, но гарантия стопроцентная. Разумеется. Все равно конец один.

Красные нити сомнения, зеленые - равнодушия, желтые - искрящейся злости, синие - томных мечтаний... Опутан ими, лежу, как в коконе, поди разбери, какое вздутие на куколке рука, а какое - сердце.

12:59 

If I am not grotesque I am nothing.
В горячечном бреду привиделась поразительная картина.
Большой высокий сильный мужчина средних лет и юноша, молоденький, совсем мальчик, тоненький, бледный, волосы с рыжим отливом.
Мальчик лежит на постели, обнаженный совершенно, и мужчина хлещет тонкое бледное тело узким ремнем, разрывая кожу, оставляя чудовищные полосы. На простыню стекают узкие струйки крови. Мальчик не кричит, только вздрагивает от каждого удара.
Наконец мужчина отбрасывает ремень и обессиленный падает в кресло. Мальчик поднимает лицо - глаза счастливые, щеки раскраснелись. Мучитель бросается к постели и страстно целует бледного юношу в губы, тот обвивает его шею дрожащими от экстаза руками.
Чудовищная картина, пугающий контраст - ухоженный самодовольный мужчина в дорогом костюме и обнаженный избитый мальчик, счастливые и влюбленные.
От ужаса я тут же очнулся и больше не мог заснуть. Эти зеленые глаза под рыжей челкой, затуманенные болью и безумным счастьем я никогда не забуду.

Надо завтра написать Робби и справиться об этих двоих.

@темы: пиры с пантерами, сны

13:15 

If I am not grotesque I am nothing.
Несовершенство созданий природы меня угнетает и вызывает недоумение.
Взять, к примеру, павлина.
Удивительно красивая птица, создание из райского сада.
Почему же у нее такой мерзкий голос?
Интересно, среди павлинов ходят толки и легенды о том, какой грех совершили их предки в Эдеме, что их мало того, что сослали с неба, так еще и лишили прекрасного голоса?..

@темы: мысли

02:45 

If I am not grotesque I am nothing.
Письма приходят, я складываю их в коробку из-под ботинок, чтобы потом сжечь в костре осенних листьев.
Осень совсем скоро обрушит на Англию дожди и желтые туманы, тогда я суну пачку конвертов в самую большую кучу листьев и брошу спичку. Буду вдыхать запах тлеющей бумаги и жженых чернил, ловить руками густой белый дым и лепить из него крылья. Отдам их мальчишке-газетчику, он так похож на нежного ангела.

Ответы на все вопросы неизменно приходят во сне. Что сказать, что сделать, как жить, как умирать.
Я доверяю снам, потому что нет у меня друга вернее и надежнее.

Милый Робби, привези мне камешек с гор. Хочу прикоснуться к морозным вершинам.

@темы: мысли, пиры с пантерами, письма, чувства

12:14 

If I am not grotesque I am nothing.
Это было грубо и жестоко – схватить ускользающее вдохновение за горло и насильно заставить сидеть рядом, пока я не закончу работу.
Звонили из журнала, требовали прийти. Но как я смогу явиться к редактору, если ноги мои увязли в обжигающей лаве преисподней, застыли руки, вросшие в кроны клёнов, а голова заиндевела, покоясь на облаке? Чувствую, что я везде и нигде одновременно.
Ожерелье на моей шее из белоснежных голубей, браслеты на запястьях из серых сов, а башмаки - из смердящей серы.
Розовые лапки царапают мою грудь, но это не больно – у голубей нет желчи, нет желтого горького яда, и раны мои чисты.
Засыпают телеграммами и письмами – поздравляют.
Сливаюсь с прозрачным эфиром, выхожу за пределы угрюмой черепной коробки, витаю под небесным сводом в надежде вымолить прощение у ранимой музы, которая орошает слезами синие отпечатки от моих пальцев на своей нежной коже.
Красоту вижу только в черно-белых костяшках рояля. Слышу музыку, вижу музыку, пишу музыку, рисую музыку. Неужели есть что-то кроме?
Вижу, как за мной внимательно следят несколько пар разноцветных глаз. Неужели им нравится моё блистательное увядание?

@темы: мысли, чувства

20:24 

If I am not grotesque I am nothing.


Чувствую, как кровь отливает от щек.
"Ах, мистер Бердслей, мне писал один наш общий знакомый, что вы жаждете быть мне представленным! Так к чему медлить!.."
Общий знакомый стоит в углу и, по обыкновениею своему приняв позу наиболее театральную, говорит что-то своим томным голосом внемлющему обществу.
Подойти бы к нему сейчас, развернуть за плечо и ударить с размаху по белому нежному лицу
Но я молчу, лишь неловко улыбаюсь и отхожу, отступаю. Это не мое поле боя.
То есть, хотел бы отступить и бежать, разбрызгивая кровь по изящным гобеленам.
Но вместо этого я с поклоном протягиваю Ей экземпляр "Саломеи".
"Поверьте, это поистине царский дар!"

О, нет, нет, царский дар - это ваша улыбка, потому как тысячи платили за нее деньги, а Вы дарите ее мне бесплатно и искренне.
Растерян и растроган.
Сегодня снова не буду спать.
Во сне приходит забвение, а я не хочу забывать Вас ни на миг.
Но наш общий знакомый - человек ужасный и вероломный. Как жаль, что он прекрасно понимает, что творит.

@темы: чувства, пиры с пантерами

21:26 

If I am not grotesque I am nothing.
Что-то есть в этом истерическое.
В этих танцах, в искрах огня и неистовой пляске воды в водопадах.
В пляшущих по костяшкам рояля пальцах и трепещущих ресницах над светлой серостью глаз.

@темы: рисунки, чувства

04:45 

If I am not grotesque I am nothing.
Прячу черновики в книгах - не могу видеть их несовершенства. Затем я все сожгу, но ты сердишься, когда я сжигаю наброски, поэтому я буду уничтожать их, пока ты спишь на полу, подложив под голову толстый том энциклопедии по медицине или еще какой хлам.
Ты твердишь о любви так часто, что я перестал ощущать чудо в словах твоих, теперь это просто слова в череде слов.
Ты собираешь мои рисунки, вырывая из пламени и ругая меня за беспечность. Они несовершенны. В них много лишнего. Или наоборот - недостает самого главного. Ты же цепляешься за них, как за шедевры. Это не шедевры, это лишь ступеньки на пути к шедеврам. Ты не видишь, не хочешь видеть, ты собираешь листы в большую папку с шелковыми завязками, и не подпускаешь меня к ней. Возможно, именно на ней сейчас покоится твоя кудрявая голова.

Однажды я сожгу папку вместе с золотыми кудрями, не пожалев твоей головы и теплых яростных глаз.
Просто ты встал у меня на пути, мой мальчик, у меня мало времени, а дорога далека и усеяна острыми камнями.
Совершенство не терпит скорости.

@темы: чувства, рисунки, мысли, беседы

22:34 

If I am not grotesque I am nothing.
Кутаюсь в тёплый шарф и поднимаю воротник. Стряхиваю с плеч опавшие лепестки мёртвых надежд.
Умирает природа, умирает всё.
Мёрзнут в пруду белоснежные лебеди - гордые, злые птицы с ненавидящим взглядом. Они слишком гордые, чтобы согревать друг друга, как в детстве, поэтому они скользят по серой воде, даже не глядя друг на друга. Им холодно и одиноко, но гордыня не позволяет даже приблизиться друг к другу.
Тебе, наверное, кажется такое поведение глупым, но не ты ли ведешь себя точно как эти королевские птицы?
Так же кусаешь добрые руки, протянутые к тебе, и так же плещешься в ледяной воде собственных жестоких грёз.
Бедный, бедный мальчик.
Крошу в воду булку, но сегодня лебеди и меня игнорируют, совершенно как друг друга. Неужели я преобразился из гадкого утенка в подобного им? Если б я оставался неуклюжим, они бы заклевали меня насмерть. А так - не замечают, а значит, я один из них.

У самых ног кучкой копошатся воробьи, весело ругаясь друг с другом и щедро делясь крошками. Отребье, выходцы из птичьих трущоб.
Куда милее мне эти коричневые теплые птицы ледяных изящных изваяний, окутанных легендами и мифами.

Я видел, как вы изменяете друг другу, так откуда же в вас столько холода, мои жестокие братья?

Сентябрь косым дождем смывает с моих рук тушь и забивается мне под шарф.
Пора домой.
Скоро пробьет пять.

@темы: беседы, мысли

17:37 

If I am not grotesque I am nothing.
Я не ждал тебя так рано, мой милый друг.
Присаживайся.

Да, я работаю, у меня много работы - видишь, сколько я сломал перьев и карандашей?
Ты принес мне... О, спасибо. Я боялся, что ты забудешь зайти в лавку и забрать заказ. да, то, что надо, спасибо. Еще карандаши - можно ломать дальше. Ну конечно, я шучу. Ты давно не заходил - все в порядке?

Нет, не отвлекаешь, я сегодня и так много работал. А скоро пять. Желаешь чаю? Оставайся, я же говорил, что ты волен приходить, когда тебе угодно. Только к этому столу не подходи.

Прости, этот кашель... Я переношу зиму тяжело... Ну, конечно, ты знаешь, извини.

И когда же ты уезжаешь? И надолго? Надеюсь, я доживу. Да, это снова мои шутки. Иначе я не могу общаться, разумеется.

А вот и наш чай. Спасибо.

@темы: беседы

Salome and Tuberculum

главная